Право на свободу быть другим – о книге “Луна и грош”

Пришлось пообсуждать на Отзовике

Книга “Луна и грош” – Сомерсет Моэм – Право на свободу быть другим, роман о творчестве

Avtoportret_s_zheltym_hristom

«Луна и грош»– это классика, отличная книга, особенно если вы любите романы, посвящённые душераздирающим проблемам нравственного и духовного характера, да ещё из прошлой жизни. Хотя любого из этих персонажей легко можно перенести в наше время – ничего не изменится, мучительный вопрос, насколько свободен художник и имеет ли он на это право, остаётся по-прежнему актуален. В этом секрет непреходящей ценности романа Сомерсета Моэма, не считая прекрасного авторского стиля.

Художник Поль Гоген, странная судьба которого, положена в основу этого романа, – не первый и не последний художник, бросающий всё, к чему был привязан долгие годы: налаженный быт, бизнес, социальный статус, семью, в которой росло ни -много-ни мало пятеро деток. В книге он представлен под именем Чарльза Стрикленда. Стрикленд в романе Моэма поменял мещанский (грошовый) рай на рай подлинный – на первобытном острове с первозданной природой и простыми неиспорченными людьми. Там он нашёл настоящие стимулы для творчества, которое пожирало огнём его душу, делало равнодушным ко всему окружающему. Бегство от цивилизации было в моде у европейских художников, когда социальные рамки оказывались тесны для воображения, для
реализации Дара.

Надо сказать, – по-сравнению со своим прототипом персонаж Моэма просто дубина неотесанная, ему часто не хватает слов, чтобы выразить свои мысли. Гоген, между тем, оказавшись на Таити, работал одно время журналистом, а потом и вовсе написал книгу «Ноа –Ноа», что приблизительно можно перевести как «Благоуханный остров». Да и вся его европейская жизнь была вполне респектабельна, мало кто знает, что прежде чем заняться живописью, он коллекционировал её.

Поэтому наивно полагать, что, что прочитав роман, мы узнали Гогена. Нет! Стрикленд – это другой человек, это некая человеческая анаморфоза, которая будет понятна только с определённой точки зрения. Этот угол зрения на жизнь и людей важен прежде всего для самого Моэма, который сказал в конце концов про себя :» Спесь культуры слетела с меня. Я принимал мир таким, как он есть. Я научился терпимости. Я хотел свободы для себя и готов был предоставить ее другим».

Раньше я считала, что это роман о природе художника, который совершает некие действия, потому что не может не поступать так, -такова его природа.
На самом деле, как нелегко им быть, и сколько людей и сейчас считают искренне, что слишком много хаоса вносят в жизнь окружающих творческие люди. Мне казалось, что именно это Моэм пытается втолковать читателю.
Но прочитав недавно вот эти слова писателя, в которых «культура» прозвучала как «жизненный лоск», я принимаю эту книгу как
признание автором права на свободу быть другим. Каким и был сам писатель.

Стрикленд с точки зрения общечеловеческой морали безнравственен, эгоистичен, убог в узких своих интересах. И вся его грешная жизнь перечисляется от третьего лица малоизвестным молодым писателем, таким же узкобуржуазным, как брошенная жена, как её деверь и иже с ними, несколько вяло, как и положено «неопытному» писателю.
Только в конце книги, когда вдруг человечеству открылись картины, написанные на этом острове, меняющие сознание, уводящие в детство Земли, в детство человечества, поднимающие тебя на Луну яркой южной ночью, чтобы ощутить всю бездонную красоту мира – стиль изложения превращается в прекрасную поэму.
И в этом куске книги я точно вижу перед собой картины Гогена и могу подписаться под каждым словом другого персонажа – доктора, все время изумлённо твердившего, что он увидел Рай. Так и есть. Когда-то очень давно, первокурсницей, я оказалась на грандиозной выставке картин Гогена в ГМИИ и пережила впечатление, которое остаётся неизгладимым всю мою жизнь. Поющие краски и языческие образы, монументальность полотен и мягкая убаюкивающая ритмика композиций отринули меня от реальности. У меня было физическое ощущение Рая.

Гоген, проведший своё детство с родителями в Перу, впитавший в себя с младенчества южные краски, уже там стал художником, но видимо не подозревал об этом. Это стало ясно, когда филистерская жизнь в Дании, сдавила так, что только творчество могло его спасти.
Потому что творчество – это всегда свобода. Эта одна из важных идей книги Сомерсета Моэма. И это и мой жизненный вывод тоже.

Поль Гоген Женщина, держащая плод

Поль Гоген “Женщина, держащая плод” – моя любимая картина

 

 

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Запись опубликована в рубрике мои статьи с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии запрещены.